Цифровой денди

​​Пушкин на отдыхе Пансионат. Шезлонг. Стакан минеральной воды. Человек отдыхает с выражением легкой культурной усталости. Рядом с ним обложкой кверху лежит томик прозы Пушкина. Не маленький покетбук, который нужно перегибать, терзать и удерживать обеими руками, пока он пытается захлопнуться. И не кожаное подарочное издание за 80К, которое делают на заказ и дарят любимому руководителю благодарные подчиненные. А добротная книга удобного качества. Золотые буквы. Крупно: Александр Пушкин. Полное собрание прозы. Неожиданно. Окружающие сразу понимают: перед ними натура тонкая, образованная, немного эксцентричная и, во всяком случае, изящная. Пол значения не имеет. Пушкин одинаково хорошо работает и рядом с льняным сарафаном, и рядом с белыми шортами. И особенно эффектен на фоне кубиков на животе или плетеного шоппера. Открывать книгу желательно, но не строго обязательно. Она уже выполнила часть работы. Но если все-таки открыть, например, в магазине, то что она скажет нам о Пушкине как о потенциальном спутнике? Вот аннотация: “Александр Сергеевич Пушкин (1799—1837) бесспорно величайший русский писатель и поэт — реформатор языка, мастер острого сюжета, сказочник и драматург — достигший в своем творчестве необыкновенной легкости, изысканности и точности выражения мысли. Его перу было подвластно все: философская, гражданская, любовная лирика, переводы, подражания древним, сатирические жанры, в том числе эпиграммы, драмы и проза. В эту книгу включены все романы и повести писателя, а также его исторический художественный труд «История Пугачева», в которых отразились широта интересов и трансформация его взглядов”. “Бесспорно величайший” с “широтой интересов” и “трансформацией взглядов”? Нам такой нужен? И если уж продавать “бесспорно величайшего” как “товар по столько-то за штуку”, то я бы написала так: Здесь нет ни одной лишней буквы: Пушкин — поэт и умеет считать слова. Он запускает сюжет раньше, чем читатель успеет устроиться в кресле. 200 лет назад он написал историю Пугачева так, будто знал, что мы назовем это документальным триллером. Такая книга на шезлонге хотя бы имеет шанс быть открытой.

Пророк, который научился выставлять счет “Ради бога не думайте, чтоб я смотрел на стихотворство с детским тщеславием рифмача или как на отдохновение чувствительного человека: оно просто мое ремесло, отрасль честной промышленности, доставляющая мне пропитание и домашнюю независимость. Если я еще пишу по вольной прихоти вдохновения, то, написав стихи, я уже смотрю на них только как на товар по столько-то за штуку”. Строчки из письма юноши 26 лет, уже предъявившего обществу образ поэта как человека, которому поручено видеть, слышать и жечь: "Восстань, пророк, и виждь, и внемли, Исполнись волею моей, И, обходя моря и земли, Глаголом жги сердца людей". Я даже представляю последствия для моих родителей, если бы я в 14 лет включила бы первую цитату в школьное сочинение по стихотворению А.С. Пушкина “Пророк”. На самом деле именно в этом конфликте Пушкин ведет себя совсем как взрослый, хотя, по нашим меркам, он еще “зумер”. Детское представление о творчестве требует чистоты: либо огонь, либо счёт. А взрослая жизнь устроена по-другому. Вдохновение может быть вольной прихотью, но рукопись должна оплатить дом, хлеб, свободу и право не кланяться всем кошелькам подряд. А только самым нужным. Может быть, гениальность Пушкина не только в великих строчках, а в том, что он первый понял и принял как стратегию, что “не продается вдохновенье, но можно рукопись продать”? Более подробно историю о том, как Пушкин 200 (!) лет назад создал книжный рынок читайте здесь. Про контент присутствия (вашу рукопись) — в закрепе.