Дом Чалтыкьяна

Невозможный Наркомфин. Смотрю, как друзья из «Музея района Измайлово» побывали вчера в доме Наркомфина, и в очередной раз удивляюсь, насколько этот дом завораживающий и цепляющий. Он привлёк моё внимание практически сразу, как я узнал о его существовании. И он не утратил своего значения спустя десятки лет. Говоря о его ценности, сложно так с ходу понять, о чём речь. Что это за ценность? Эстетическая? Архитектурная? Инженерно‑строительная? Историческая? Культурно‑философская? Реставрационная? На всё хочется ответить — «да». Для себя я это определяю как чудо возвращения вневременной подлинности, сумевшей обойти общую зашоренность мегаполиса. Подробнейшая статья про дом Наркомфина подсвечивает множество нюансов, но не говорит об одном важном моменте. Наркомфин неповторим не только как проект талантливого архитектора, он неповторим в своём втором рождении. То, что в 2016 году там начались реставрационные работы с вниманием к самым мельчайшим деталям (окнам, фурнитуре, слоям краски, материалам), — это то самое чудо, которое не перестаёт меня удивлять. Возвращение подлинности — невероятно дорогое и не всем доступное удовольствие. Это я говорю с уверенностью на примере своего дома. Совсем недавно мой хороший сосед решил сделать в своей квартире реплики деревянных окон, которые когда‑то были заменены на пластиковые. Расценки его неприятно поразили и, по сути, ставят перед фактом, что так, как было, ему своими силами уже не сделать. Скажу неприятную вещь, но куда деваться, когда это так и есть: жители не ценят исторической ткани своего дома, относятся к ней как к расходному материалу. Окна (заменённые на пластиковые), двери (заменённые на металлические), фасад (изуродованный кондиционерами), балконы (застеклённые) — лишнее тому подтверждение. Жители живут в квартирах, а не в доме, как бы странно это ни звучало. Редко кто улавливает ценность в том, что, к примеру, вот это самое окно, которое ты видишь, или дверь, через которую ты сейчас входишь, — являются тем самым окном и дверью, которые ты видишь вот на этой фотографии 50‑х годов. Как по мне, экскурсии вокруг нашего дома стоило бы начинать и заканчивать рассказом о реставрации его парадных дверей, посвящая время подсчёту слоёв краски на ленточной расчистке, разглядыванию оригинальных ручек и незаметных вставок, которые сделал реставратор. Сейчас я понимаю, что для Москвы случай Наркомфина является исключением, а не правилом. Дом Наркомфина невозможен. Он был невозможен как социальный проект в начале своего существования, невозможен в процессе своего существования и невозможен сейчас как противоречие устоям города, в котором он был реализован. @izmailovo18

Лавочки откопали, вытащили из грунта и выставили на площади. Надеюсь, что не на металлолом готовят. @izmailovo18