ПОРТАЛ ПРОБУЖДЕНИЯ/ ОЛЬГА ПАРВАТИ

Закон непостоянства каждый раз буквально встаёт передо мной, когда я вижу всё это: независимо от того, насколько ты духовно вырос, чего бы ты ни достиг, если ты не обрёл внутреннего содержания и не научился быть удовлетворённым в своём сердце, то после смерти уже невозможно ничего изменить. А количество человеческой глупости, которую сейчас приходится видеть, просто поражает. Ты видишь мёртвое тело прямо у реки, но человек решает не вытаскивать это тело на берег для его близких. Вместо этого он выбирает собирать пластик, трубы, газовые баллоны. А кто-то ещё вытаскивает из мёртвых тел золотые кольца и серьги. Я не думаю, что у человека может быть качество ниже этого. Я не публикую фотографии, потому что в глубине сердца это кажется неправильным. Совершенно неправильно направлять камеру на происходящее здесь. Мы сделаем всё, что сможем. Хар Хар Махадев. Ом Намо Нараяна. Это молитва не только за души погибших людей и не только за разрушения, которые произошли, но и за души всех животных, которых мы любим. Очень тяжело видеть тела животных: собак, коз, буйволов, коров. И также тяжело видеть тела людей: тела без голов, отдельные части ног, части рук, свисающие с деревьев, свисающие с моста. Многие люди погибли просто потому, что фотографировали себя. Каждый пожилой человек, каждый человек, который занимался спасением, рассказывает одну и ту же историю: информация о происходящем появилась за 20, а то и за 30 минут до того, как всё это произошло. Если бы люди убежали, вместо того чтобы оставаться на мосту, стоять у реки и делать селфи, все могли бы быть спасены. Но они решили этого не делать. Мы молимся обо всех погибших и обо всех потерях. Мы также молимся о том знании, которое эта ситуация дала нам прямо сейчас, — о знании непостоянства. Природе не нужны даже секунды, чтобы изменить всё, когда она принимает такое решение, независимо от того, что стало причиной произошедшего. Я также вижу множество теорий заговора, которые сейчас распространяются среди молодых людей: о Китае, об Индии, об использовании различных новых технологий и оружия для создания землетрясений, о падении этого ледника. Но независимо от всех этих новостей, независимо от любых теорий заговора, жизни были потеряны. Если вы не находитесь здесь, очень трудно во всё это поверить. С учётом этой ситуации я хочу сказать только одно: любая помощь, даже если ты находишься здесь лично, сейчас кажется недостаточной. Когда смотришь на масштаб разрушений и на то, что произошло, когда смотришь в лица людей, которые выжили, возникает ощущение, что любая помощь — это всего лишь капля воды посреди пустыни. Поэтому лучший способ помочь — сделать это напрямую. Я видел, как правительство работает непосредственно на местах. Существует Фонд помощи премьер-министра при стихийных бедствиях. Можно напрямую зайти на его сайт и пожертвовать туда любую сумму. Приезжают индийские машины и цистерны с помощью для пострадавших, прибывает китайская гуманитарная помощь. Люди приезжают из разных мест, из ашрамов, чтобы помогать. Многие сейчас просто демонстрируют свою деятельность. Они показывают в социальных сетях, что помогают. Многие отели, которым можно доверять, сейчас тоже направляют все деньги от своего бизнеса непосредственно в фонд премьер-министра и размещают QR-код, чтобы средства, полученные от работы бизнеса, напрямую помогали этим людям через фонд. Поэтому обязательно убедитесь, что вы не столкнулись с мошенниками и что ваши деньги действительно поступают людям, которые помогают пострадавшим. Мне тяжело продолжать смотреть на всё это. И огромное спасибо всем людям, которые сейчас находятся непосредственно на месте, вытаскивают погибших, достают руки, ноги и даже головы. Очень тяжело даже говорить об этом. Но это непостоянство и то, с чем приходится сталкиваться во время природной катастрофы.

Садху Непали Гири (в Непале) поехал помогать на место катастрофы с наводнением. Записал оттуда голосовые сообщения. Ниже краткий текстовый перевод. Полная версия и оригиналы аудио в нашей группе с Пуджами и Мантрами «Масштаб разрушений невероятный. Большое количество людей, полностью оцепеневших от потери, которые уже даже не способны ни о чём думать. Боль, горе, плач — всё это можно увидеть здесь. Это невозможно фотографировать. В такие моменты ни здравый рассудок, ни сама земля не дают тебе сил или внутренней опоры, чтобы направить камеру на происходящее, особенно когда люди полностью погружены в шок и непрерывно плачут. Вокруг практически одни пожилые люди. Молодёжь погибла. Думаю, сработало это желание адреналина, желание снимать происходящее прямо с моста и с берега реки. Молодые люди все погибли, остались лишь немного пожилых. Видно, что многое, скорее всего, уже никогда не вернётся к тому состоянию, в котором было раньше. Я собираюсь проехать немного дальше. Но видеть всё это своими глазами — видеть, что было здесь раньше, и одновременно видеть то, чего уже нет, видеть всё это в состоянии паники, видеть даже духов, — это очень тяжело. Всё, что ты видишь, — это полное разрушение и потрясённые люди. Никакие деньги, никакая еда, никакие слова утешения не способны дать им даже секундной радости, потому что они потеряли всё. Знакомых нам деревень больше нет. Некоторых людей, у которых мы раньше останавливались, просто чтобы поговорить и перекусить, тоже больше нет. И самое страшное во всём этом сейчас — люди ходят с деревянными шестами к концу которых привязаны верёвки. Они вылавливают дрова, ищут газовые баллоны. Повсюду только руки, ноги, тела погибших людей, у многих конечности оторваны. Если вы очень чувствительные, то даже приближаться к этим местам не стоит. То, как выглядят тела, тяжело видеть даже мне, хотя я много времени провёл рядом с местами кремации и на кладбищах.»